Артём Устинов

Безусловно, есть, начиная с порога внимания – они не могут долго удерживать внимание на одном объекте, у них есть предел, им сложно терпеть. Им сложно без игры, если они не понимают, в чём она. Честно сказать, не берусь определять эти особенности сам. Я, скорее, слушаю умных товарищей, коллег. Сам я в психологии детей, в их особенностях не слишком разбираюсь. Они для меня – закрытая книга, которую я познаю вместе со всем остальным.

Полюбить – никак. Большинство взрослых людей театр не любит, не понимает и туда не ходит. Это нормально. Хотелось бы, чтобы было наоборот, но это так. Помочь понять – безусловно, в наших силах – нужно разговаривать с детьми. Для этого родителям нужно ходить с ними на спектакли, выстраивать с ними диалог на основе того, что они посмотрели. И самое главное – не вкладывать ребёнку в голову своё мнение, а услышать его мысли, какими бы странными, неправильными они ни казались. Неправильного мнения нет. Родителям, в первую очередь, нужно научиться воспринимать искусство и театр хотя бы в общих чертах, понимать, что есть хорошо, что есть плохо, осознавать, что у спектаклей есть структура, своё устройство, понимать законы театрального искусства и пытаться передать это своему ребёнку. Детям в какой-то степени проще, потому что через спектакли, ориентированные на них, они могут не только познать жизнь, но и познать театр как таковой.

Учитывая, что вся школьная программа по литературе состоит из произведений абсолютно недетских, мы находимся в вывернутой ситуации: дети часто не могут ходить на предназначенные для них спектакли из-за существующих ограничений. В то же время они с детства обязаны читать и знать литературу, которая не то что перед детьми – она перед взрослым ставит очень сложные вопросы. Это даже неплохо, потому что любая хорошая литература, театр – это всё на вырост. Я люблю театр на вырост, не специфически детский. Хороший театр не имеет возраста. Он – плюс бесконечность.

Говорить важно обо всём. Так как я не считаю себя режиссёром детского театр (я хотел бы заниматься театром для взрослых), я не делаю исключений, если берусь за спектакль для детей. Дети должны понять из спектакля, что мы не считаем их дураками, ограниченными или мало что понимающими существами, мы не решаем за них. Когда мы разрешим детям воспринимать театр самим, выбирать то, что им нравится, тогда мы можем сказать, что достигли с ними какого-то взаимопонимания. Поэтому темы должны быть открытыми максимально. Театр для детей и подростков – более свободное пространство в плане выбора тем, чем спектакли для взрослых. В то же время, ты здесь на каждом шагу сталкиваешься с разными вопросами. Но, несмотря на это, круг тем нужно расширять, а не сужать.

Ещё важный момент: не нужно стесняться признаваться перед детьми и подростками в том, что я как взрослый человек тоже иногда не знаю, что делать, как жить. И моё незнание – намного ценнее, чем моё знание и способность подростка чему-то научить. Когда я в детстве понимал, что мне что-то пытаются преподавать как некий урок, у меня сразу возникало отторжение, даже несмотря на то, что я был отличником. Я ставил блок. Не мог и до сих пор не могу воспринимать назидание.

Когда ты пытаешься сделать детский спектакль, с тебя гораздо больший спрос. Детям должно быть интересно достаточно долгое время. Ты должен сделать насыщенный материал, который держит их внимание, заставляет их не только следить за сюжетом, но и обращать внимание на визуальный ряд. Немного другая должна быть актёрская подача.

Я никогда не делаю спектакли принципиально только для детей и подростков. Просто получается, что некоторые мои работы оказываются интересны этой аудитории. Возможно, это особенности моего мировосприятия и мышления, которые позволяют мне находить мост. Опять же – я не ищу его специально, целенаправленно. Мне кажется, нужно просто не халтурить, делать свою работу хорошо. И тогда, если это спектакль для взрослых, он попадёт в них, если это спектакль для детей, он попадёт и в тех, и в других. Поэтому я просто стараюсь по мере возможности хорошо делать свою работу.